Приступая к повествованию о приключениях своего героя, автор рассуждает о двух типах изображения действительности. «Историки», или «топографы», довольствуются тем, что занимаются «списыванием с природы». Себя же автор причисляет к «биографам» и свою задачу видит в том, чтобы описывать «не людей, а нравы, не индивидуума, а вид»

Джозефа Эндрюса в десятилетнем возрасте родители отдают в услужение сэру Томасу Буби. Пастор Абраам Адаме обращает внимание на одаренность ребенка и хочет, чтобы мальчика отдали на его попечение, ибо, по его мнению, Джозеф, получив образование, сможет занять в жизни положение более высокое, чем должность лакея. Но леди Буби не хочет расставаться с красивым и обходительным Джозефом, которого она отличает от всех остальных слуг. После переезда в Лондон умирает супруг леди Буби, и она вскоре дает понять Джозефу, которому уже минул двадцать один год, что неравнодушна к нему. В письме к своей сестре Памеле целомудренный юноша рассказывает ей о том, что его госпожа пытается соблазнить его. Он опасается, что из-за своей неуступчивости потеряет место.

Приступая к рассказу о жизни своего героя, которого автор причисляет к «великим людям», он стремится убедить читателя в том, что величие — вопреки распространенному заблуждению — несовместимо с добротой. Автор считает нелепым и абсурдным желание биографов Цезаря и Александра Македонского приписать этим выдающимся личностям такие качества, как милосердие и справедливость. Автор полагает, что, наделяя своих героев подобными качествами, их биографы «разрушают высокое совершенство, называемое цельностью характера». Совершенно неуместны многочисленные упоминания о благородстве и великодушии Цезаря, который, по словам автора, «с поразительным величием духа уничтожил вольности своей отчизны и посредством обмана и насилия поставил себя главой над равными, растлив и поработив целый народ».

Читателю должно быть ясно, что такие черты в великом человеке недостойны той цели, ради которой он рожден: творить безмерное зло. Поэтому если автор в своем повествовании и обмолвится о таком качестве, как доброта, то для него это понятие будет синонимом пошлости и несовершенства, которые, увы, все еще свойственны самым недалеким представителям рода человеческого.

Воспитатель наследника престола герцога Бургундского, внука короля Людовика XIV, Фенелон написал для своего малолетнего ученика философско-утопический роман «Приключения Телемака» о том, каким должен быть настоящий государь и как надо управлять народом и государством.

Действие романа происходит в античные времена. Телемак отправляется на поиски своего отца Улисса (Одиссея), не вернувшегося домой после победы греков над троянцами. Во время своих странствий Телемак и его наставник Ментор выброшены бурей на остров нимфы Калипсо, у которой когда-то гостил улисс. Та предлагает Телемаку остаться у нее и обрести бессмертие. Он отказывается. Чтобы задержать его, Калипсо просит рассказать о его странствиях. Телемак начинает рассказ о том, как он побывал в разных странах и видел разные царства и царей, и о том, каким должен быть мудрый государь, чтобы умно править народом и не употреблять власть во зло себе и другим.

В ноябре 1932 г. Густаву Опперману исполняется пятьдесят лет. Он старший владелец фирмы, занимающейся производством мебели, обладатель солидного текущего счета в банке и красивого особняка в Берлине, построенного и обставленного по собственному вкусу. Работа мало увлекает его, он больше ценит свой достойный, содержательный досуг. Страстный библиофил, Густав пишет о людях и книгах XVIII в., он весьма рад открывшейся возможности заключить договор с издательством на биографию Лессинга. Он здоров, благодушен, полон энергии, живет со вкусом и в свое удовольствие.

На свой день рождения Густав собирает родных, близких друзей, хороших знакомых. Брат Мартин вручает ему семейную реликвию — портрет их деда, основателя фирмы Эммануила Оппермана, прежде украшавший кабинет в главной конторе Торгового дома. Приезжает с поздравлениями Сибилла Раух, их роман продолжается уже десять лет, но Густав предпочитает не накладывать цепей законности на эту связь.

Действие происходит в первой половине XVIII в. в немецком герцогстве Вюртембергском. Исаак Симон Аандауер, придворный банкир герцога Эбергарда-Людвига и его фаворитки графини фон Вюрбен, человек богатый и весьма влиятельный, давно уже присматривается к Иозефу Зюссу Оппенгеймеру, подвизающемуся в качестве финансиста при различных немецких дворах и заслужившему репутацию толкового человека. Ландауеру импонирует деловая хватка Зюсса, уверенная напористость и предприимчивость, пусть даже несколько авантюрного свойства. Однако старику не по душе подчеркнутая щеголеватость молодого коллеги, его претензии на аристократизм, страсть к показной роскоши. Зюсс из нового поколения дельцов, и ему кажется нелепой приверженность Ландауера старозаветным еврейским повадкам, его непрезентабельный внешний вид — эти вечные лапсердак, ермолка, пейсы. На что нужны деньги, если не обращать их в почет, роскошь, дома, богатые наряды, лошадей, женщин. А старый банкир испытывает торжество, когда входит в таком виде в кабинет любого государя и самого императора, которые нуждаются в его советах и услугах.

Осенью 1919 г. Андрей Старцов приезжает из мордовского города Семидола в Петроград. Он мобилизован в армию и прибыл по месту службы. Но вместо ожидаемой отправки на фронт Андрея оставляют писарем при штабе. Вскоре к нему приезжает Рита — женщина, с которой он был близок в Семидоле и которая теперь ожидает от него ребенка.

В это же время в Москве в Германский совет солдатских депутатов является человек, называющий себя ефрейтором Конрадом Штейном. Он хочет вернуться на родину, в Германию. Проверяя документы Штейна, служащий интересуется, не знает ли тот некоего фон цур Мюлен-Шенау. Почувствовав неладное, мнимый Конрад Штейн незаметно скрывается. Он пробирается в Петроград и, найдя там своего старого знакомого Андрея Старцова, просит помочь вернуться в Германию. Встреча с этим человеком заставляет Андрея подумать: «Если бы можно было начать жить сначала… Раскатать клубок, дойти по нитке до проклятого часа и поступить по-другому».

Ветреным мартовским днем 1867 г. вдоль мола старинного городка Лайм-Риджиса на юго-востоке Англии прогуливается молодая пара. Дама одета по последней лондонской моде в узкое красное платье без кринолина, какие в этом провинциальном захолустье начнут носить лишь в будущем сезоне. Ее рослый спутник в безупречном сером пальто почтительно держит в руке цилиндр. Это были Эрнестина, дочь богатого коммерсанта, и её жених Чарльз Смитсон из аристократического семейства. Их внимание привлекает женская фигура в трауре на краю мола, которая напоминает скорее живой памятник погибшим в морской пучине, нежели реальное существо. Ее называют несчастной Трагедией или Женщиной французского лейтенанта. Года два назад во время шторма погибло судно, а выброшенного на берег со сломанной ногой офицера подобрали местные жители. Сара Вудраф, служившая гувернанткой и знавшая французский, помогала ему, как могла. Лейтенант выздоровел, уехал в Уэймут, пообещав вернуться и жениться на Саре. С тех пор она выходит на мол, «слоноподобный и изящный, как скульптуры Генри Мура», и ждет. Когда молодые люди проходят мимо, их поражает её лицо, незабываемо трагическое: «скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника».

Николас Эрфе родился в 1927 г. в семье бригадного генерала; после кратковременной службы в армии в 1948 г. он поступил в Оксфорд, а через год его родители погибли в авиакатастрофе. Он остался один, с небольшим, но самостоятельным годовым доходом, купил подержанный автомобиль — среди студентов такое встречалось нечасто и весьма способствовало его успехам у девушек. Николас считал себя поэтом; зачитывался с друзьями романами французских экзистенциалистов, «принимая метафорическое описание сложных мировоззренческих систем за самоучитель правильного поведения… не понимая, что любимые герои-антигерои действуют в литературе, а не в реальности»; создал клуб «Les Hommers Revokes» (Бунтующие люди) — яркие индивидуальности бунтовали против серой обыденности жизни; и в итоге вступил в жизнь, по собственной оценке, «всесторонне подготовленный к провалу».

Сержант Кайт на рыночной площади города Шрюсбери призывает всех, кто недоволен своей жизнью, завербоваться в гренадеры и обещает чины и деньги. Он предлагает желающим примерить гренадерскую шапку, но люди слушают его с опаской и не спешат записаться в армию; зато когда Кайт приглашает всех в гости, охотников выпить за чужой счет оказывается множество. Появляется капитан Плюм. Кайт докладывает ему об успехах: за прошедшую неделю он завербовал пятерых, в том числе стряпчего и пастора. Плюм приказывает немедленно отпустить стряпчего: грамотеи в армии не нужны, чего доброго, начнет еще строчить жалобы. А вот пастор, который здорово играет на скрипке, очень даже пригодится. Кайт рассказывает, что у Молли из Касда, которую Плюм «завербовал» в прошлый раз, родился ребенок. Плюм требует, чтобы Кайт усыновил ребенка. Кайт возражает: тогда ему придется взять её в жены, а у него и так много жен. Кайт достает их список. Плюм предлагает записать Молли в список Кайта, а новорожденного мальчика Плюм внесет в свой список рекрутов: ребенок будет значиться в списке гренадеров под именем Фрэнсиса Кайта, отпущенного на побывку к матери.

Германия, Берлин, вторая мировая война.

В день капитуляции Франции почтальон приносит в дом столяра-краснодеревщика Отто Квангеля известие о том, что их сын пал смертью храбрых за фюрера. Этот страшный удар пробуждает в душе Анны, жены Отто, ненависть к нацизму, которая зрела уже давно. Отто и Анна Квангель — простые люди, они никогда не лезли в политику и до последнего времени считали Гитлера спасителем страны. Но любому честному человеку трудно не видеть, что творится вокруг. Почему вдруг их сосед, пьяница Перзике, стал более почтенным членом общества, чем пожилая фрау Розенталь, жена некогда уважаемого коммерсанта? Только потому, что она еврейка, а у него два сына-эсэсовца. Почему на фабрике, где Квангель работает мастером, увольняют хороших рабочих, а в гору идут безрукие лодыри? Потому что вторые — члены нацистской партии, орущие «Хайль Гитлер!» на собраниях, а первые имеют «ненадлежащий образ мыслей».