Действие происходит сентябрьским вечером в английском провинциальном доме, по форме своей напоминающем корабль, ибо его хозяин, седовласый старик капитан Шатовер, всю жизнь проплавал по морям. В доме кроме капитана живут его дочь Гесиона, очень красивая сорокапятилетняя женщина, и её муж Гектор Хэшебай. Туда же приезжают приглашенные Гесионой Элли, молоденькая привлекательная девушка, её отец Мадзини Дэн и Менген, пожилой промышленник, за которого Элли собирается выйти замуж. Приезжает также леди Эттеруод, младшая сестра Гесионы, отсутствовавшая в родном доме последние двадцать пять лет, поскольку жила с мужем во всех по очереди колониях британской короны, где он был губернатором. Капитан Шатовер сначала не узнает или же делает вид, что не узнает в леди Эттеруод своей дочери, чем её очень огорчает.

Красноармеец уговаривает заведующую детским домом принять от него ребенка. Хотя нет мест, он тоже не может таскать его за отрядом. Сорок вёрст шёл он до города, сбил ноги, ему нет выхода, как только отдать сынишку в приют. Мальчонке уже второй год пошел, а матери у него нет.

Шибалок рассказывает историю рождения сына и гибели матери ребенка. Он был пулемётчиком в отряде, который гонялся за бандой Игнатьева. Ехал он как-то на тачанке и увидел «лежащую бабу» в леске, спустился с тачанки, напоил её водой, «баба оживела вовсе». Подъехавшие красноармейцы интересуются, откуда она взялась. Женщина начала голосить и рассказала, что бандиты взяли её в обоз, а потом изнасиловали и бросили. Шибалок взял её на тачанку как пострадавшую от банды. Женщина оправилась, начала стирать казакам бельё, чинить одежду. Но сотенный ругался, что возят за собой бабу. Шибалок пробовал её прогнать, пугал, что могут в бою убить.

По окончании предпоследней турецкой кампании казак Прокофий Мелехов привел домой, в станицу Вешенская, пленную турчанку. От их брака родился сын, названный Пантелеем, такой же смуглый и черноглазый, как и его мать. Впоследствии Пантелей Прокофьевич занялся обустройством хозяйства и значительно расширил свои угодья. Он женился на казачке по имени Василиса Ильинична, и с тех пор стала турецкая кровь скрещиваться с казачьей. Так, старший сын Пантелея Прокофьевича, Петро, пошел в мать: он был невысоким, курносым и русоголовым; а младший, Григорий, больше напоминал отца: такой же смуглый, горбоносый, диковато-красивый, такого же бешеного нрава. Кроме них, мелеховская семья состояла из отцовской любимицы Дуняшки и Петровой жены Дарьи.

Ранним утром Пантелей Прокофьевич зовет Григория на рыбалку, во время которой требует, чтобы сын оставил в покое Аксинью Астахову, жену мелеховского соседа Степана. Григорий с приятелем Митькой Коршуновым идет продавать пойманного сазана богатому купцу Мохову и знакомится с его дочерью Елизаветой. Петро и Степан уезжают в лагеря на сбор, а Григорий продолжает заигрывания с Аксиньей.

Андрей Соколов

Весна. Верхний Дон. Рассказчик с товарищем ехал на бричке, запряжённой двумя лошадьми, в станицу Букановскую. Ехать было трудно — снег начал таять, грязь непролазная. А тут возле хутора Моховского река Еланка. Мелкая летом, сейчас разлилась на целый километр. Вместе с неизвестно откуда взявшимся шофером рассказчик переплывает реку на какой-то полуразвалившейся лодке. Шофер подогнал к реке стоявший в сарае автомобиль марки Виллис, сел в лодку и отправился обратно. Обещал вернуться через 2 часа.

Рассказчик присел на поваленный плетень и хотел было закурить — но сигареты намокли во время переправы. Так бы и скучать ему два часа в тишине, одиночестве, без еды, воды, выпивки и курева — как подошёл к нему мужчина с ребёнком, поздоровался. Мужчина (это и был главный герой дальнейшего повествования Андрей Соколов) принял рассказчика за шофера — из-за стоявшего рядом автомобиля и подошёл пообщаться с коллегой: он сам был шофером, только на грузовой машине. Рассказчик не стал расстраивать собеседника, раскрывая подлинную свою профессию (так и оставшуюся неизвестной для читателя) и соврал, что ждёт начальство.

На столе валяются патроны, баранья кость, полевая карта, сводка, уздечка, краюха хлеба. За столом сидит Николка Кошевой, командир эскадрона, он заполняет анкету. «Шершавый лист скупо рассказывает: Кошевой Николай. Командир эскадрона. Землероб. Член РКСМ, возраст — 18 лет». По виду зеленый мальчишка, но сумел почти без урона ликвидировать две банды и полгода водил эскадрон в бои и схватки не хуже любого старого командира. Николка ненавидит свой возраст, стыдится его.

Отец Николки — казак, и сам Николка тоже казак. Он вспоминает, как лет в пять-шесть сажал его отец на коня, приучал к верховой езде. В «германскую» отец сгинул. Мать умерла. От отца Николка унаследовал любовь к лошадям, неимоверную отвагу и родинку с голубиное яйцо на левой ноге выше щиколотки. В пятнадцать лет Николка ушёл с красными на Врангеля.

Приехавший продкомиссар назначил Бодягина окружным комиссаром, поручил ему собрать 150 тысяч пудов хлеба и дал месяц сроку. Злостных укрывателей зерна приказал расстреливать, так как зерно необходимо армии и центру. По телеграфным столбам полетело страшное слово «продразверстка». Казаки решили даром хлеб не отдавать. Они зарывали его в ямы сотнями, тысячами пудов.

Бодягин колесил по округе, пока не приехал в свою станицу, в которой не был уже шесть лет. Игнашка Бодягин вспомнил, как четырнадцатилетним парнишкой с отцом и работником косил сено. За сломанные вилы отец ударил работника. Игнашка назвал отца «сволочью» за этот поступок. Отец сбил Игнашку с ног, испоров в кровь чересседельником. Вечером отец вырезал вишневый костыль, вручил сыну и отправил его «по миру ума-разума набираться». Приказал домой не возвращаться.

По крайнему к степи проулку январским вечером 1930 г. въехал в хутор Гремячий Лог верховой. У прохожих узнал дорогу к куреню Якова Лукича Островного. Хозяин, узнав приезжего, оглянулся и зашептал: «Ваше благородие! Откель вас?.. Господин есаул…» Это был бывший командир Островного в первой мировой и гражданской войнах Половцев. Поужинав, стали толковать. Лукич считался на хуторе первостатейным хозяином, человеком большого ума и лисьей осторожности. Приезжему стал жаловаться: в двадцатом году вернулся к голым стенам, все добро оставил у Черного моря. Работал день и ночь. Новая власть в первый же год вымела по продразверстке все зерно вчистую, а потом и счет потерял сдачам — сдавал и хлеб, и мясо, и масло, и кожу, и птицу, платил несчетно налогов… Теперь — новая напасть. Приехал из района какой-то человек и будет всех сгонять в колхоз. Наживал своим горбом, а теперь отдай в общий котел? «Бороться надо, братец», — объясняет Половцев. И по его предложению Яков Лукич вступил в «Союз освобождения родного Дона».

Смысл жизни для Альберта уже три месяца заключается в терпеливом многочасовом ожидании его возлюбленной Анны. Они условились, что каждый день, с трех до семи часов, он будет ждать её, и он терпеливо ждет, всякий раз часами, и часто — напрасно. Анна не смеет отлучаться из дома, если её муж задерживается. Мучительные ожидания подтачивают силы и работоспособность Альберта: он не в состоянии ни читать газету, ни даже написать письмо. Уже третий день, как он не видел ее; невыносимые часы ожидания приводят Альберта в полубезумное состояние отчаяния. Он мечется по комнате, теряя рассудок от тоски. Альберт и Анна живут в атмосфере тревожной и пылкой нежности, в постоянном страхе, что могут нечаянно выдать себя. Ему нравится, что их отношения окружены глубочайшей тайной, но тем мучительнее переживать такие дни, как этот. Его терзает страх, что дома у Анны заподозрили об их связи, но вероятнее всего, думает он, Анна тяжело больна и не может встать с постели.

Главный герой повествования, от чьего имени ведется рассказ, приезжает на морской курорт с намерением остаться там надолго и сполна насладиться желанным покоем. Только что он получил докторскую степень, а барышня, за которой он ухаживал, вышла замуж за другого. Он чувствует, что целая глава его жизни остается позади, и это придает ему уверенности и спокойствия. Но вдруг неожиданная встреча ломает его план отдохнуть от забот и треволнений. Во время прогулки он видит молодую женщину с маленьким сыном и узнает её. Это Фридерика, исчезнувшая из его жизни семь лет назад. Они вспоминают друг друга, но тон их приветственной беседы натянут: Фридерика явно стремится избежать дальнейшего общения с ним. А герой теряет голову. Встреча всколыхнула в нем запретные воспоминания о тех днях его юности, которые он провел в доме своего профессора, мужа Фридерики. Он снова чувствует себя влюбленным в женщину, которая так долго, до самого дня его отъезда из дома про фессора, относилась к юноше с материнской нежностью, не более. Но в день, когда он уезжал, она вбежала к нему в комнату, покрыла юношу поцелуями, упав к его ногам. В этот момент за её спиной приоткрылась дверь, и остолбеневший от ужаса юноша увидел лицо профессора.

По прошествии времени Яков Софроныч понял: все началось с самоубийства Кривого, их жильца. Перед тем он рассорился со Скороходовым и обещал донести, что Колюшка с Кириллом Северьянычем про политику спорят. Он же, Кривой, в сыскном отделении служит. А удавился-то он оттого, что выгнали его отовсюду и жить ему стало не на что. Как раз после этого Колюшкин директор вызвал к себе Якова Софроныча, и Наташа с офицером встречаться стала, и квартиру сменить пришлось, и новые жильцы появились, от которых Колина жизнь пошла прахом.

В училище требовали, чтобы сын (он и вправду резок, даже с отцом) извинился перед преподавателем. Только Колюшка стоял на своем: тот первым унизил его и с первого класса издевался, оборвышем звал и не Скороходовым, а Скомороховым. Одним словом, исключили за полгода до окончания. На беду, еще подружился с жильцами. Бедные, молодые, живут как муж с женой, а не венчаны. Вдруг исчезли. Явилась полиция, сделали обыск и Колю забрали — до выяснения обстоятельств забрали, — а потом выслали.